«Гамлет (Сумарокова)» . Автор сценический версии, музыкального оформления и режиссёр Володя Скворцов. Художник Маша Рыбасова. Художник по костюмам Виктория Севрюкова. Театр» Человек».

Так как я училась на заочном отделении театроведческого факультета, в моих знаниях по истории театра, увы, есть существенные пробелы. Так, например, я никогда не читала пьесу Сумарокова «Гамлет» и, если бы не спектакль театра «Человек», так и осталась бы в неведении относительно ее содержания и сопутствующих обстоятельств. В частности, того, что Сумароков считал Шекспира посредственным драматургом, обличал его за несоблюдение главных правил классицизма – единства места, времени и действия, и что его собственная пьеса, написанная по мотивам шекспировской трагедии, имеет крайне мало общего с последней. У Сумарокова главный злодей – серый кардинал Полоний (очередная блестящая работа Владимира Майзингера) , который плетет все интриги и является воплощением абсолютного зла. Они с Клавдием (Дмитрий Филиппов) ходят постоянно вместе, и даже под ручку как шерочка с машерочкой и соревнуются в злодеяниях. На другом полюсе Офелия – абсолютное добро и любовь. Гертруда и Клавдий в разной степени злодеи, но способные – также в разной степени – к раскаянию. И вообще здесь все заканчивается хорошо: добродетель побеждает, а порок наказан.
Пьеса, конечно, в подметки не годится шекспировской, она путаная, логика характеров здесь зачастую хромает, действие топчется на месте или ходит по кругу. И все же театр не зря вытащил ее на свет Божий из более чем двухвекового забытья. Получился на удивление живой, современный, совсем не музейный спектакль, в котором, с одной стороны, кипят настоящие страсти, герои испытывают нешуточные страдания, муки совести, разрываются, как им и положено, между чувством и долгом. А с другой, в его стилистике постоянно присутствует легкая ирония, игра в театр 18 века и вообще всяческая игра. Так, например, трон, за который идет такая ожесточенная борьба и проливается кровь, это всего-навсего маленький детский стульчик, такой хлипкий, что, стоит посильней нажать на его спинку, он мгновенно разваливается. А держава – символ царской власти – это всего лишь детский шарик-погремушка. Все, за что идет борьба – пшик…
Душевный ад, в который ввергают Гертруду муки совести, здесь воплощают клубы кроваво-красного дыма, валящего из створок одной из боковых дверей. Зато другая дверь закрыта белоснежными жалюзи, и за ней небесный белый свет – туда уходят те, кто раскаялся в своих злодеяниях. Сценическая выгородка образуется с помощью занавесей и ширм различных конфигураций. На заднем занавесе в глубине огромный черный крест буквой икс. Очевидно, символ перечеркнутой, загубленной жизни. В особо патетические моменты герои буквально становятся на котурны, а отсутствующие у Шекспира наперсница Офелии Ратуда (Светлана Свибильская) и наперсник Гамлета Арманс (Андрей Кирьян) наблюдают за дерущимися Гамлетом и Полонием как зрители. Мрачную атмосферу, предчувствие беды дополняет звукоряд с уханьем филина, грохотом грома – все как в «тятре». За иронический комментарий отвечает также музыкальное оформление в виде какой-то современной английской песни (какой, не знаю) с вплетением туда восточных мотивов. Потому что Гамлет и Гертруда в этом спектакле не «местные», а ​ «понаехавшие» в Лондон откуда-то с Кавказа. Поэтому в моменты особенно темпераментных разборок в их речь врываются слова родного языка (из программки узнала, что кабардинского). То, что они здесь чужаки, многое объясняет. Восхождению на трон, очевидно, предшествовал долгий путь, борьба за место под солнцем. Гертруда Милены Цховребовой – страстная, темпераментная, страдающая. Ее покойный муж, отец Гамлета, был оклеветан Полонием, внушившим королеве мысль о его изменах. Так что за ее собственным прелюбодеянием и участии в преступлении стоял, помимо новой страсти, страх потерять трон, быть изгнанной какой-нибудь соперницей. Обличенная Гамлетом в соучастии в убийстве, она бурно раскаивается, и отворачивается было от мужа-злодея, призывая его отказу от трона, но потом остается с ним, признаваясь в любви… Вообще все персонажи пьесы и спектакля, кроме Полония и Офелии, постоянно раскачиваются на внутренних психологических качелях между злодействами и раскаянием, любовью и долгом.
Гамлету (у нас был Феликс Мурзабеков) никакой призрак не является, он слышит правду и призыв к отмщению в вещем сне. Готовый мстить, он сменяет уютные домашние шерстяные носки на сапоги отца, которые до этого стояли на сцене рядом с игрушечным троном, как ружье, которое должно выстрелить в конце. Но ружье не стреляет. Рука Гамлета, направленная на Полония, отводится Офелием. Героиня Василисы Кузьминой все первое действие пребывает в спячке. Не только фигуральной, а буквальной – спит на сцене, а через нее все переступают и в прямом и в переносном смысле. Полоний плетет очередную зловещую интригу, подбивая Клавдия на убийство Гертруды и женитьбу на Офелии. Но Офелия пробуждается, и план проваливается. Потому что эта Офелия сильна и непреклонна. Она воплощение любви и преданности в самом высоком значении слова. Той самой любви, которая долготерпит, милосердствует, не ищет своего… И в итоге побеждает. Полоний в финале убивает себя сам. Гамлет с Офелией воцаряются на троне, а в дверном светлом проеме вдалеке застывают фигуры Клавдия и Гертруды (очевидно, отдавшие власть и помилованные). И здесь, кстати, спектакль расходится с пьесой. У Сумарокова Клавдия убивает народ (он ведь тут не только убийца и прелюбодей, но еще и жесточайший тиран).

Жанр спектакля обозначен как трагифарс, но я бы скорее назвала его трагедией в иронической театральной рамке. В которой за легкой, чуть снисходительной улыбкой скрываются настоящие страсти и ставится проблема экзистенциального выбора, ведется серьезный разговор о понятиях греха и покаяния. А еще при всех драматургических слабостях пьесы меня восхитил сумароковский язык. Он потрясающе красив и выразителен. И актеры прекрасно справляются со стихом. Муж правда считает, что они не всегда соблюдают цезуру, но я, честно говоря, этого не заметила. И непривычные слова создают удивительный эффект остранения и усиливают смыслы. «Восколебало!» — повторяют герои несколько раз в разных ситуациях. И это, конечно, не наше вульгарное «заколебало», а встревожило, взволновало, вызвало смятение. «Что делать мне теперь, не знаю как зачать», — звучит на разные лады рефреном и в пандан тому же настроению смятения, душевных колебаний и тоски, которые лейтмотивом проходят через весь спектакль.
И под конец не могу не упомянуть о костюмах Виктории Севрюковой. Это важнейший художественный элемент спектакля. Все эти невероятные головные уборы из булавок, многослойные одежды на железных молниях, то скрывающие, то разоблачающие своих обладателей, алые платья, накладные воротники веером, нож в груди Полония, с которым он ходит с самого начала (дань наивному старому театру) – все это прелесть что такое…
В общем, с премьерой «Человек»! Рада очередной удаче!

#ГамлетСумарокова #ВладимирСкворцов #ТеатрЧеловек

https://www.facebook.com/profile.php?id=100004302874240&tn=lC-R&eid=ARBtv_2Fi3cstaQH4XV0QIZMcHHE7KuaUF0RL_Rjk-DiU262cjAfT0Rpm8CT4J3ifwiVCsmmAr3JEmoW&hc_ref=ARSqb8GXYyOsi9wj2WZLEOHojBFPXnlHkkvCDGyaMbHw0fJeTfWVYl3UJQT-uaLAnQ8&xts[0]=68.ARD6SEI6H6cFiXCEi1T0ktb8jw0i-Z3FRq4io9kd4tw9IW4HGmdiG-4yhiHUQi4FpJFGKBpGXahX4uEVzTHmH1KLsDRTc2sBX7-2nuT1BncAocdRGe1HbNwq4EQqAihOVVAJXhwkiK-6DW-VXftppsH1lB3JmfUdEHAWAJgI-B78t0Wz7HgMV-3_EtgABv3SRufZrOPZS9lUvkZ4srNbP8P73Rk0lo-8i0FHHntsWR-Hs8mqiIG1DfD4RPprGAjjSt3bfKv5gtfYFYRwIrmR4apW9TtNOBg80W2_

Рецензия Ольги Вайсбейн на спектакль «Гамлет (Сумарокова)»

Добавить комментарий