Вопреки расхожим предубеждениям язык Сумарокова не столь уж и архаичен — особенно если сравнить со «Словом о полку Игореве», которое с недавних пор играется рядом с «Человеком», в Театре на Малой Бронной: вне зависимости от того, фейк «Слово…» или подлинник (наверняка неизвестно, научно доказать невозможно, остается вопрос веры — лично я верю, что фейк), по отношению к его языковой, да и историко-бытовой реальности сумароковский Гамлет-1748 — практически наш современник!

Но все равно делать вид, что герои Сумарокова («Гамлет» — оригинальное сочинение, а не перевод, причем Сумароков отталкивался не от английского первоисточника, но от французского прозаического переложения; и кстати, в сценической композиции режиссером использованы фрагменты сумароковского же «Дмитрия Самозванца», который в отличие от «Гамлета» время от времени ставится театрами!) разговаривают «естественно» для сегодняшнего уха, было бы странно — отсюда неизбежные, иногда тонкие и смешные, иногда грубоватые и натужные иронические «ремарки», которые режиссером по всему спектаклю разбросаны и азартно отыгранные исполнителями (невинное старое словечко «восколебало» имеет перспективы стать мемом в театральной среде!): так ведь браться за такую пьесу иначе как «по приколу» и «на сопротивление», пожалуй, нет смысла, ни повода, ни цели: поэтические достоинства текста небесспорны, актуальность подавно сомнительна.

Так что в целом русскоязычная классицистская версия трагедии подается здесь как гиньоль, как чуть ли не зомби-фарс: на заднем плане то и дело разверзается ад с дымом и красным «пламенем», а на сцене — такое «чистилище», напоминающее что-то вроде «чил-аута» при пекле… — действуют персонажи кто с петлей на шее, кто с кинжалом в груди, Офелия так и вовсе с самого начала трупом под покрывалом лежит, после антракта лишь подхватится… Действуют тем не менее с активностью и по фарсовым меркам порой чрезмерной — что можно оправдать относительно «счастливой», опять-таки вопреки сложившимся представлениям о «Гамлете» как мясорубке с горой трупов к финалу, развязке (что даже не эксклюзив Сумарокова — позднее в романтической опере Амбруаза Тома тоже все закончится более-менее неплохо) — но тут и сюжет принципиально другой: Клавдий обещает Полонию, что Офелия в замужестве за ним (!) взойдет на монарший трон, а Гертруда под грузом вины за смерть первого супруга (хотя она и не является непосредственно убийцей) сходит с ума!

Больше забавно, чем трагично — этим обусловлен способ и градус актерского существования. Из двух составов на Гамлета я видел Феликса Мурзабекова — внешне его герой походит на мстителя-джихадиста (местами текст звучит в переводе на кабардинский, голос на фонограмме принадлежит режиссеру Владимиру Скворцову; кабардинский проскакивает и в репликах матери, Гертруды), хотя во втором акте, надев очки, приобретает вид несколько более благообразный, «интеллигентный». Но положа руку на сердце «князь» Гамлет оказывается не самым ярким и только номинально заглавным героем, когда вокруг него такие колоритные фигуры, как «царь» Клавдий-Дмитрий Филиппов (он и живет, если уж на то пошло, в «кремле»!), Гертруда-Милена Цховребова (звезда театра «Человек», которая меня потрясла когда-то в «Фандо и Лис» — одна из лучших театральных актрис Москвы, хотя пока что, кажется, не вполне точно ощущает себя в сложной жанровой структуре постановки) и, безусловно, Полоний-Владимир Майзингер. Последний, с уходом из Ярославского театра драмы ударными темпами осваивая столичные площадки, делает своего вроде и второстепенного персонажа настоящим мотором сюжета — впрочем, по Сумарокову как раз Полоний и самый

бессовестный злодей в «Гамлете», и единственная фатальная жертва собственных интриг (по просьбе Офелии его готовы пощадить, но он, изобличенный, сам — якобы добровольно — сводит счеты с жизнью в застенке).

Кроме того, все прочих персонажей у Сумарокова в традициях классицизма заменяет пара «наперстников» (перепроверили по первоисточнику — почему-то именно так пишется, через «т»… я всегда думал — он слова «перси», а не «перст»…): «наперстник Гамлетовъ» Арманс-Андрей Кирьян и «наперстница Офелиина» Ратуда-Светлана Свибильская, та еще парочка, отчасти коверные клоуны, отчасти «серые кардиналы» и тайные пружины трагедии, приводимые в движение Полонием. Трагический апофеоз, к счастью, Сумароковым отменяется, а Скворцовым заменяется на открытый финал (Гамлет на распутье…) — жаль, что свадьбы Гамлета и Офелии не будет, но зато сегодня никто (кроме Полония…) не умрет.

https://users.livejournal.com/-arlekin-/4126561.html


Слава Шадронов: «терзанiе моихъ блудящихъ думъ: «Гамлет (Сумарокова)» в театре «Человек», реж. Владимир Скворцов»

Добавить комментарий